— Послезавтра вечером, — подтвердил я.

Мишка помолчал.

Постукивая пальцами по краю столика с телефоном, я терпеливо ждал продолжения.

— Значит, так, — сказал Мишка после паузы и снова замолчал, но теперь ненадолго. — Завтра часа в четыре приезжай ко мне. Нужно обсудить одну проблему.

— Что за «проблему»?

— Не телефонный, понимаешь, разговор. Тут все очень сложно, тонкость одна…

— Инструктаж?

— Вроде того. Ну, в общем, будь, — он положил трубку, оставив меня разочарованно недоумевать и строить предположения почти целые сутки.

Но к четырем часам следующего дня я, как и было сказано, явился к МММ на квартиру.

Теперь, вспоминая тот день, я думаю, что самым правильным для меня было бы после всех этих недомолвок, намеков: «вроде того», «тонкость одна» — послать Мартынова куда подальше и не вспоминать никогда об этом деле. Причем, с точки зрения товарищеской этики мой поступок выглядел бы правильнее некуда: что за разговор с другом, втянутым в опасную и не слишком чистоплотную акцию?

Но тогда я уже не мог действовать иначе, чем было предписано мудреными расчетами честной компании: назвался ведь уже груздем — полезай-полезай…

Мишка жил в Купчино, на Каштановой аллее. И из-за удаленности его дома от центров мировой цивилизации я, как всегда, не рассчитал время и опоздал на четверть часа. Поспешно взлетел по лестнице, перепрыгивая через четыре ступеньки за раз, позвонил. Дверь в тот же самый момент распахнулась, словно хозяин дожидался меня в прихожей.

— Слава богу! — выдохнул Мартынов.

Вид он имел встрепанный: волосы дыбом, щеки красные, в глазах — облегчение и радость.

Он втянул меня в прихожую.

— Опоздал. Виноват, — доложился я.

— А мы уж тут… — он запнулся.

— Ты не один?

— Проходи, проходи.

Он провел меня в гостиную, и там я увидел восседающего на роскошном кожаном диване огромного горделивой осанки незнакомца, посасывающего пустую трубку и в задумчивости разглядывающего Мишкину библиотеку, заполнявшую собой все пространство от стены до стены, от пола до потолка в противоположном конце комнаты.